Потерянные сериал 2020

Перевод в отдел розыска стал для Зорина спасением. Поначалу он с опаской поглядывал на разношёрстную команду волонтёров — студентов, IT-шников, пенсионеров — и не понимал, как с ними работать. Но когда увидел, как его сын Паша, сгорбившись над ноутбуком, строит карты вероятного местонахождения пропавшей девочки, а «Узи» спокойно объясняет поисковикам, как вести себя при обнаружении тела, что-то щёлкнуло. Это была не полиция с уставами и протоколами, а живой, неравнодушный организм. И Зорин, привыкший действовать силой и напором, вдруг осознал, что здесь его главная задача — не ломать, а прикрывать, расчищать путь и брать на себя общение с официальными инстанциями.

Работа пошла. Зорин, к своему удивлению, оказался неплохим буфером между рьяными, но часто несогласованными действиями волонтёров и жёсткими рамками системы. Он научился одной беседой в кабинете участкового открывать территории для прочёсывания и договариваться с МЧС о вертолёте, когда счет шёл на часы. Паша, всегда сдержанный с отцом, теперь часто подходил к нему с картой и вопросом: «Слушай, а тут если через лесничество выйти…». Это «слушай» значило для Зорина больше, чем любая благодарность от начальства.

Катя, главный по связям с родственниками и СМИ, стала его негласным тренером. «Иван Петрович, если будете говорить с матерью, не хмурьтесь так, вы же не на допросе», — мягко поправляла она. А «Узи», вечно с кружкой холодного кофе в руках, однажды после тяжёлых суток поисков сказал, глядя куда-то мимо: «Знаете, а вы тут нужны. Паша без вас выгорает за месяц». Зорин лишь кивнул, затягиваясь сигаретой у подъезда управления, и впервые за долгое время почувствовал не тягость службы, а странную, немножко тревожную нужность.

Однажды ночью поступил вызов — потерялся в пригородных лесах пожилой мужчина с деменцией. Погода портилась. Команда собралась за полчаса. Зорин, как обычно, поехал «на землю» координировать группы, а Паша остался на базе анализировать данные. Когда начался дождь со снегом, а сигнал с телефона потеряшки, который удалось получить через оператора, пропал, Зорин ощутил знакомый, холодный спазм страха — не за себя, а за сына, который там, в тишине оперативной, будет чувствовать ответственность за каждого в лесу. Он набрал его номер. «Держимся, — сказал Паша, и в голосе его послышалась усталая твердь, так похожая на его собственную. — Я тут новую разметку секторов сделал. Сейчас пришлю». Зорин вышел из рации, посмотрел на темноту леса, в которой метались лучи фонарей волонтёров, и понял, что никуда он из органов не уйдёт. Потому что его отдел теперь был здесь.