Невский сериал 2015

Павел чувствовал себя чужим с первых дней. В Центральном районе всё было иначе: начищенные до блеска полы в здании управления, дорогие костюмы коллег, тихие разговоры в кабинетах за закрытыми дверями. Здесь не пахло потом, страхом и дешёвым портвейном, как в его старом отделе. Здесь пахло деньгами. Деньги были в спокойных, уверенных голосах, в часах на запястьях, в способах «решения вопросов». Борьба с преступностью, казалось, была лишь формальностью, фоном для более важных процессов — перераспределения сфер влияния, договорённостей, взаимных услуг.

Его попытки работать по‑старому, натыкались на стену вежливого непонимания. Когда он задержал сына одного местного чиновника за вождение в нетрезвом виде и причинение ущерба, начальник криминального отдела, подполковник Латышев, вызвал его для беседы. «Мы здесь не варвары, Павел Сергеевич, — мягко сказал Латышев, поправляя манжет. — Нужно смотреть шире. Последствия, связи… Твой порыв понятен, но он рубит сук, на котором сидим мы все». Вместо благодарности Павел получил выговор за «непрофессиональное усмотрение». Машину чиновника отремонтировали за счёт списанных в утиль материалов, дело замяли.

Подозрения начали клубиться после случая с ночным клубом «Эдем». Павел, по старой привычке дежуривший в нерабочее время, заметил, как клуб, официально закрытый на санитарную проверку, посещали коллеги на служебных машинах. Он начал копать тихо, без запросов в базы. Старые связи в спальном районе принесли плоды: один информатор пробурчал, что «Эдем» — это лавка Латышева, и не только для развлечений. Там крутились большие деньги, отмытые через череду фирм-однодневок.

И тут в голове Павла всё встало на свои места. Его героический поступок, благодарность бизнесмена, стремительный перевод… Он был нужен Латышеву не как сотрудник. Он был нужен как «герой», фигура с безупречной, как ему казалось, репутацией. Прикрытие. Живой щит. Если когда-нибудь начнётся проверка из прокуратуры или из Москвы, всё можно будет списать на него — на принципиального, неудобного капитана Семёнова, который, мол, мог впасть в крайности из-за своего фанатизма или даже свести с кем-то личные счёты.