Театральная зона сериал 2025

Премьера спектакля «Фауст. Городские сны» в тульском Театре юного зрителя состоялась десятого октября. Режиссёр-постановщик Арсений Полозков, тридцати девяти лет, выпускник ГИТИСа (мастерская А. В. Бородина), в рамках своей концепции «тотального огня» использовал открытый пиротехнический эффект на сцене. Согласно заключению государственной пожарной службы (акт № 347-П от 11.10), причиной возгорания послужило несанкционированное применение состава на основе нитрата калия и магниевой пудры в непосредственной близости от декораций из необработанного огнезащитным составом дерева. Ущерб, оценённый комиссией в 15 миллионов рублей, был классифицирован как умышленное уничтожение имущества в крупном размере (статья 167 УК РФ). Суд Зареченского района г. Тулы вынес приговор: три года лишения свободы в колонии-поселении № 7.

Учреждение ФКУ КП-7, расположенное в деревне Малая Городня, характеризовалось относительно мягким режимом, но полным отсутствием культурно-воспитательной программы. Начальник колонии, подполковник внутренней службы Виктор Станиславович Кожин, пятидесяти двух лет, имел давний интерес к театральной педагогике, основанный на статьях А. П. Ершовой о применении методов К. С. Станиславского в работе с трудными подростками. Ему было предоставлено право поощрять социально полезную деятельность осужденных. Девятнадцатого декабря Полозкову была предложена схема досрочного освобождения по статье 80 УИК РФ («Замена неотбытой части наказания более мягким видом»). Условием являлась постановка силами осужденных и сотрудников учреждения спектакля, который должен был быть представлен комиссии из представителей областного управления культуры не позднее двенадцатого июня.

Первая читка пьесы двадцать седьмого декабря превратилась в инсценировку давних тюремных противоречий. Фраза «Рука к руке — и губы вместе!» в устах Кравцова, обращённая к Петрову, была произнесена с такой агрессивной иронией, что вызвала ответное негодование со стороны «Монтекки». Полозков был вынужден прервать репетицию. Последующие попытки работы над мизансценами постоянно саботировались. Сцена драки на шпагах (акт I, сцена I) два раза перерастала в реальную потасовку между осуждённым, исполнявшим роль Бенволио, и охранником-«Тибальдом», что привело к трём дням штрафного изолятора для первого. Диалоги наполнялись актуальным подтекстом: строчка «Что значит имя?» произносилась с намёком на статьи обвинения, а «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте» вызывала саркастический смех у охраны.