Похищенный сериал 2020

На следующий день Нина отнесла флешку в полицию. Молодой лейтенант выслушал её скептически, записал данные мужа, пообещал «посмотреть» и проводил с таким видом, будто сделал одолжение. Ощущение ледяного кома в груди не проходило: систему ей не обойти. Она поняла это по его глазам, когда он услышал фамилию её мужа — мелькнуло что-то вроде узнавания и мгновенной настороженной маски. Муж, Александр, работал скромным инженером в проектной организации. Но глаза полицейского сказали, что это было лишь обложкой для чего-то иного.

Вернувшись в опустевшую квартиру, Нина села за старый компьютер мужа, который раньше не удосужилась даже включить. Пароль угадала с третьей попытки — день рождения их дочери, умершей в детстве. Папка «Работа» была пуста. Зато на диске она нашла скрытую директорию с набором цифр в названии. Внутри — несколько сотен зашифрованных файлов и один текстовый документ с единственной строчкой: «Ключ у Марты». Марта — сестра Александра, с которой они не общались лет десять. Нина позвонила ей. Голос в трубке прозвучал устало и без удивления: «Я ждала твоего звонка. Приезжай».

Марта жила в дачном посёлке в двух часах езды от города. В её маленьком доме пахло чаем и старой древесиной. Она молча протянула Нине ключ — обычную железную болванку от сейфа. «Он оставил это мне год назад. Сказал: если что-то случится со мной, и Нина начнёт копать — отдай. Но умолял не торопиться».

Под «чем-то» он, видимо, имел в виду свою внезапную смерть от сердечного приступа, который теперь казался Нине подозрительно удобным. В сейфе в их же городе, в банковской ячейке на имя Нины, лежали папка с документами и потрёпанный блокнот. Документы были касались закрытого благотворительного фонда «Вершина», а в блокноте, среди схем и расчётов, мелькали имена, суммы и обрывочные, отчаянные записи: «Не могут контролировать цепочку», «Лагерь „Сосны“ — нет выхода», «Мальчик №7 — свидетель?».

Следующей остановкой стал частный детский дом «Сосны», фигурировавший в бумагах фонда как подопечное учреждение. Нина приехала туда под видом волонтёра, желающего сделать пожертвование. Директор, улыбчивая женщина с острым взглядом, охотно приняла конверт с деньгами, но насторожилась, когда Нина попросила показать детей. «У нас сейчас карантин», — последовал вежливый и твёрдый отказ. Уходя, Нина заметила за забором играющих детей.

И одного мальчика лет девяти, который, встретившись с ней взглядом, резко отвернулся и поспешил к дому. Ей показалось, или это был тот самый ребёнок с флешки? Сомнений почти не осталось, когда она села в машину и обнаружила под дворником сложенный в несколько раз листок. Детской рукой было выведено: «Они меня увезут. Помогите. Артём».

Когда она выезжала на трассу, в зеркале заднего вида появился тёмный внедорожник. Он держался на почтительной дистанции, но не отставал. Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Нина свернула на первую же просёлочную дорогу, машина подпрыгивала на ухабах, а преследователь, как тень, следовал за ней. Внезапно на перекрёстке из-за деревьев вынырнула другая машина — старенькая «Лада» — и резко встала поперёк дороги перед внедорожником.

Нина, на секунду увидев в зеркале замешательство и столкновение, давила на газ, пока не оказалась на шумной трассе. Через полчаса, уже в городе, на её телефон пришло СМС с незнакомого номера: «Съезжайте на следующей заправке. Поговорим. Я тот, кто в „Ладе“. Вы в опасности». Сердце бешено колотилось. Она свернула, заглушила двигатель и ждала, глядя, как к её машине подходит высокий мужчина в простой куртке, с усталым и невероятно сосредоточенным лицом.